Р. Позамантир, С. Мержанов, Л. Бондаренко, Ю. Сороколетов
Калининград-Королёв.
«Полвека, ставшие эпохой»
Предисловие

12 апреля 1961 года мир был потрясен сообщением, что человек, преодолев земное тяготение, проник в космос. Это событие изменило в сознании людей понятие о пределе человеческих возможностей, сломало привычные границы деятельности человека, обозначенные словом Земля. Вот почему взоры людей всего мира с напряженным интересом были обращены к Байконуру, Москве, Звездному, Калининграду.

… Байконур отправил человека в космос, Москва — столица государства, совершившего этот подвиг, Звездный — Центр подготовки космонавтов, выпестовавший Гагарина. А Калининград? Что же такое Калининград? Почему в столь почетном ряду стоит имя нашего города?

Об этом книга, которую вы держите сейчас в руках. Описываемые в ней события в основном охватывают последние полвека XX столетия (1946 — 1996 годы), вместившие эпоху. Она является продолжением первой «Калининград — Королев. К космическим высотам — из глубины веков» (1998г.).

История творилась на наших глазах, но далеко не все факты до недавнего времени предавались широкой огласке. Многие значительные имена, даты, события в жизни засекреченного космограда оставались за пределами «видимого». По этой причине не удалось установить авторство многих представленных в книге фотоснимков.

Сегодня появилась возможность как бы заново взглянуть на город, рассказать об известном и малоизвестном в его биографии, поведать о живущих и работающих в нем людях.
Книга состоит из четырех частей.

Первая — о становлении созвездия головных ракетно-космических предприятий страны, об именах и судьбах, которые лишь недавно были рассекречены в полной мере, чтобы стать нашей общей гордостью. С героями нашего повествования многие из горожан жили на одной лестничной площадке, встречались на улицах, входили в одну проходную. Ведь половина жителей города приобщена к космосу и работой, и душой.

Из второй части читатель узнает, как складывалась на пороге космических десятилетий жизнь горожан по другую сторону «секретного» забора. Для нас, авторов, город той поры — это остров нашего детства и юности, это сонм нетускнеющих воспоминаний. В начале 60-х годов Калининград вобрал в свою черту соседние Костино и Болшево с окрестными селениями. Некосмические предприятия пополнили производственный потенциал города. Формировался новый облик космической столицы.

Третья часть книги — обо всем, что создавало атмосферу города, в котором, говоря словами Сергея Павловича Королева, «хотелось бы жить и работать»: о здравоохранении, образовании, культуре, бытовом и торговом обслуживании.

Четвертую часть мы назвали: «То, что дорого сердцу». Это — украшающий город уникальный природный комплекс с рекой Клязьмой и Лосиным островом, и то, что составляет историческую память города, — храмы XVIII—XIX вв.еков, Болшевский некрополь, мемориальные музеи, средства массовой информации, краеведческие поиски и находки, праздники и юбилеи.

Завершает книгу рассказ о Королеве-наукограде, шагнувшем в новое тысячелетие.

В тексте упоминается около двух тысяч фамилий калининградцев. Порой это затрудняет чтение. Но не упомянуть этих людей — означало бы обеднить историю. И все же за рамками повествования остались имена многих и многих, внесших достойный вклад в биографию города.

Работая в течение трех лет над этой книгой, мы еще раз убедились, что жизнь Калининграда — Королева в последние полвека двадцатого столетия была многогранна и насыщена событиями, выходящими за рамки одного города. Мы выделили, как нам казалось, лишь самое важное.
При работе над книгой были использованы документы, рукописи, фотографии из фондов историко-краеведческого музея и личных коллекций многих калининградцев-королевцев.

Особую благодарность мы приносим А. Г. Белышевой, А. М. Бритикову, А. П. Галкину, В. И. Голубевой, И. Г. Губанову, В. В. Калинину, Е. М. Косорукову, В. В. Лебедеву, А. В. Милицину, Б. М. Музычуку, А. Г. Ненашевой, И. С. Прудникову, Ю. И. Русиновичу, В. Д. Сороколетову, О. А. Сулимову, А. И. Сытину, Г. А. Фахардинову, А. А. Храмцову. Основную работу по составлению именного указателя выполнила научный сотрудник историко-краеведческого музея В. Б. Мишина, большое участие в этом приняли также работники ЗАГСов городов Королева и Юбилейного.
Глава I
Осуществление мечты

На шестом километре от Московской кольцевой автодороги взору проезжающих по Ярославскому шоссе в сторону Сергиева Посада открывается 18-метровая баллистическая ракета. Она словно взмывает с высокого постамента с надписью «Королёв». Это «визитная карточка» города, где полвека назад начиналась космическая эра.

Сама история распорядилась так, чтобы бывший город артиллеристов – Калининград Московской области – стал космической столицей.

Наш город оказался на перекрестке судеб и эпох. Через него прошла дорога к звездам.

И прав историк ракетно-космической техники Ю.В. Бирюков, утверждая:
«Если прямо поставить вопрос – вклад какого государства, народа и города в открытие космической эры человечества наиболее велик, – то на него, как бы ни было неприятно многим нашим зарубежным и не только зарубежным оппонентам, справедливым может быть только единственный ответ: вклад Советского Союза, советского народа и подмосковного Калининграда. С космическими заслугами нашего города не могут даже близко сравниться в отношении как их приоритетности, так и их суммарного количества и концентрированной значимости заслуги никакого другого пункта на земле».
Глава I
Осуществление мечты
У начала звездных дорог
Последние полвека ХХ столетия вошли в историю цивилизации как космическая эпоха. Но еще задолго до этого люди мечтали о том, чтобы вырваться за пределы Земли, во Вселенную. И среди тех, кто верил в неизбежность космического будущего для человечества, были два друга, два инженера-мечтателя.

… Весной 1934 года в воротах дома № 19 по Садово-Спасской улице в Москве, где размещался ГИРД - Группа по изучению реактивного движения, – разговаривали двое.
– Хотел бы я знать, – сказал один, – кто будет проектировать и строить корабль для полета человека в космос?
– Конечно, это будет коллектив, обязательно коллектив! – ответил другой.
– Знаю, и ты, и я войдем в этот коллектив. И если ни одна наша ракета еще не летала в космос, то это не значит, что мы не доживем до межпланетного полета человека.
– Обязательно доживем! И увидим, как люди полетят в космос, а может, полетим и мы.

Этими двумя мечтателями были двадцатисемилетний Сергей Королев и тридцатитрехлетний Михаил Тихонравов. Свой путь в авиацию они начинали с думой о космосе.

Но мечту о космических полетах и ее осуществлением разделяли рубежи и годы. 1937-й был одним из них.

В 1933 году на базе Московской общественной организации ГИРД и Ленинградской лаборатории для разработки ракетных снарядов и ракетных двигателей был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ), первый в мире специализированный НИИ ракетной техники. В НИИ собрались талантливые люди, занимавшиеся разработкой летательных аппаратов – управляемых крылатых ракет – и первых отечественных жидкостных ракетных двигателей. Однако им не пришлось осуществить многого из задуманного. «За участие в антисоветской террористической и диверсионно-вредительской троцкистской организации» в 37-м году были репрессированы и в 38-м расстреляны директор института И.Т. Клейменов и его заместитель Г.Э. Лангемак, в 38-м – арестованы начальник отдела В.П. Глушко, а через два месяца – и его заместитель С.П. Королев. Сергей Павловича приговорили к десяти годам тюремного заключения.
Еще в ГИРДе и РНИИ С.П. Королев и В.П. Глушко работали над первым советским ракетопланом с реактивным двигателем, но довести его до летных испытаний не успели. Ракетоплан дорабатывали в отделе Л.С. Душкина, ведущим конструктором был назначен А.В. Палло.

28 февраля 1940 года в небе над Подлипками появился ракетоплан РП-318-1. Он взлетел с аэродрома авиационного КБ, расположенного на юго-западной окраине Калининграда. Машину в воздух поднял летчик-испытатель В.П. Федоров. В буксировщике, который пилотировал летчик Н.Д. Фиксон, находились авиаконструкторы А.Я Щербаков и А.В. Палло. На высоте 2800 метров летчик отцепил трос, запустил двигатель и, быстро набрав большую скорость, ушел от буксировщика. Испытания прошли успешно.

Ракетоплан РП-318-1 оказался первым в стране пилотируемым аппаратом с жидкостным ракетным двигателем (ЖРД) и первым в мире – с ЖРД на двухкомпонентном топливе с зажиганием, охлаждением и организацией внутрикамерных процессов. Недостаточная мощность ракетного двигателя не позволила планеру стать полноценным самолетом – он взлетел в воздух на буксире. Но начало было положено. Символично, что ракетоплан пролетел там, где совсем в скором времени Главному конструктору Сергею Павловичу Королеву предстояло открывать дорогу к звездам.
Пути бывших «гирдовцев» и специалистов из РНИИ вновь пересеклись в 1946 году - на этот раз в НИИ-88 в Подлипках.

Через год после окончания Великой Отечественной войны, 13 мая 1946 года, вышло Постановление Совета Министров СССР с грифом «сс» («совершенно секретно») за подписью И.В. Сталина о создании реактивного вооружения и организации научно-исследовательских и экспериментальных работ в этой области. Причиной появления Постановления явилась суровая реальность середины XX века. Начиналась «холодная война», и стало очевидным, что долгожданную мирную жизнь, добытую советским народом в жесточайшем кровопролитии с фашизмом, надо не только восстанавливать, но и защищать.

Это постановление и определило дальнейшую судьбу подмосковного Калининграда. В пункте № 9 было записано:

«...создать
…в Министерстве вооружения Научно-исследовательский институт реактивного вооружения и Конструкторское бюро на базе завода № 88.
...в Министерстве вооруженных сил СССР – Научно-исследовательский реактивный институт ГАУ и Государственный Центральный полигон реактивной техники».

Так, в 1946 году близ станции Подлипки, на территории завода № 88, появилось НИИ-88. А в соседнем Болшеве, в военном городке Московского военно-инженерного училища, - НИИ ГАУ, получивший название «4-й Центральный научно-исследовательский институт» (НИИ-4). В Астраханской области в том же году началось строительство полигона Капустин Яр, где проводились первые испытания ракет. НИИ-88 отводилась роль основной базы научно-исследовательских, конструкторских и опытно-производственных работ по созданию баллистических ракет дальнего действия.

Днем рождения советского ракетостроения по праву считается 13 мая 1946 года. Местом рождения – город Калининград (Подлипки) и поселок Болшево.

Незадолго до выхода правительственного документа, в 1945 году, в Восточную Германию выезжает большая группа ракетчиков, специалистов авиационной промышленности, артиллеристов для сбора материалов и документации по восстановлению об-лика немецкой баллистической ракеты ФАУ-2, созданной в Германии в конце войны. В состав советской группы вошли и те, кого впоследствии назовут «первооткрывателями звездных дорог» – С.П. Королев, М.К. Тихонравов, В.П. Глушко, Л.Р. Гонор, Ю.А. Победоносцев, А.М. Исаев, Б.Е. Черток, А.И. Нестеренко, А.И. Соколов, Г.А. Тюлин, Ю.А. Мозжорин.

Перед возвращением в Москву в начале 1947 года министр вооружения Д.Ф. Устинов, собрав главных специалистов, определил ближайшие задачи – точно воспроизвести ФАУ-2 и после этого приступить к созданию своей ракеты с устранением обнаруженных в немецкой технике недостатков. При этом министр подчеркнул: «Мы имеем на это полное право, мы заплатили за него большой кровью!»

На основании Постановления 1946 года приказом министра вооружения Д.Ф. Устинова была определена структура НИИ-88. Директором был назначен генерал-майор артиллерии Л.Р. Гонор, его заместителем и главным инженером - доктор технических наук Ю.А. Победоносцев.

Институт состоял из следующих подразделений: СКБ – специального конструкторского бюро (начальник К.И. Тритко), куда входили отдел № 3 – баллистических ракет дальнего действия (его возглавил С.П. Королев) и три отдела зенитных ракет (руководители Е.В. Синильщиков, С.Е. Рашков, П.И. Костин), научных отделов (до 1949 года находились в ведении главного инженера Ю.А. Победоносцева), опытного завода (директор П.И. Малолетов) и филиала института в городе Осташкове, где работали немецкие специалисты

Спустя много лет, ближайший соратник С.П. Королева, академик Б.Е. Черток напишет: «Королеву, одному из первых зачинателей ракетной техники в нашей стране, пришлось сполна испить горькую чашу унижений, начиная с ареста в 1938 году, убедиться после освобождения в 1944-м, что многие вынашиваемые им идеи уже осуществлены другими, и во многом немецкие ракетчики ушли значительно дальше самых предельных его планов. Обидно было, получив, наконец-то, должность Главного конструктора, испытывать не свою, а немецкую ракету и конструировать отечественную Р-1, являющуюся ее точной копией» .

Еще изучая в Германии немецкую ракету, советские специалисты поняли, что в ее конструкцию необходимо внести принципиальное изменение – до цели должна лететь не вся ракета, а только ее головная часть с боевым зарядом. Это сразу снимало проблему прочности корпуса при входе в атмосферу – одно из самых слабых мест ракеты.

С.П. Королев одновременно с текущими работами по ФАУ-2 (в русском варианте Р-1) начал проектировать отечественную ракету Р-2 на дальность полета 600 км. И на первом же заседании научно-технического совета института 25 апреля 1947 года защитил ее эскизный проект. Дальность полета этой ракеты была в два раза большей, чем у Р-1. В проекте была использована идея несущих баков и отделения головной части ракеты. Для облегчения конструкции ракеты предусматривалось изготовление корпуса не из стали, а из легких алюминиевых сплавов.

По воспоминаниям ветеранов космоса, события тех лет менялись с калейдоскопической быстротой: осень 1947 года – пуски ФАУ-2, осень 1948 и 1949 годов - пуски пер-вой и второй серии отечественной ракеты Р-1 с более информативной радиотелеметрической системой. Одновременно проводились работы по проектированию Р-2, велись проработки ракеты Р-5. Новые проблемы возникали практически ежедневно.

В процессе первых полигонных испытаний возник неформальный Совет Главных конструкторов во главе с Сергеем Павловичем Королевым. В Совет вошли: В.П. Глушко, В.П. Бармин, Н.А. Пилюгин, М.С. Рязанский, В.И. Кузнецов.

Уже на базе первой ракеты Р-1 создаются геофизические ракеты для исследования атмосферы до высоты 100 километров. Первая геофизическая ракета была запущена 21 апреля 1949 года. Ведущим конструктором по геофизическим ракетам Королев назначил инженера Александра Матвеевича Петряхина. По инициативе С.П. Королева совместно с институтами Академии наук СССР разрабатывалась программа научных исследований верхних слоев атмосферы, ближнего и дальнего космоса.

Базой для развертывания нового производства стал завод № 88.

Сегодня даже королевские ветераны редко употребляют в своей речи это словосочетание: «завод № 88». А молодые жители города и не догадываются о том, что так назывался нынешний завод экспериментального машиностроения (ЗЭМ). Завод № 88 вошел в историю как предприятие, где проводились опытные работы по созданию отечественных ракет, и уже по одной этой причине является уникальным памятником. Его территория отделена от трассы Ярославского шоссе внушительным забором. За ним возвышаются многоэтажные корпуса, многие из которых хорошо видны с проезжей части. И кажется, что так было всегда. Но… «Когда мы впервые увидели в Подлипках будущий ракетный завод, то пришли в ужас, – вспоминает Черток. - Грязь, оборудование примитивное, да и то разграблено. По сравнению с авиационной промышленностью, откуда мы перешли, это был, как нам казалось, пещерный век. Королев и его окружение начали упорную борьбу за налаживание культуры производства. Устинов оказал нам в этом мощную поддержку. Но надо отдать должное и артиллерийской технологии, и производственникам, технологам, которые с энтузиазмом военного времени включились в решение наших проблем».

Новая ракетная техника требовала полного переоборудования цехов и высокой культуры производства. Надо было не только перестраивать завод, но и «ломать» психологию заводских кадров, бывших артиллеристов. К ракетам поначалу они относились не так, как к пушкам. Званием «пушкарь» гордились, а ракеты пока были чем-то непонятным и даже неинтересным.

Характерный диалог произошел между Королевым и будущим начальником экспериментального цеха Г.Я. Семеновым.

– Вы были начальником сборочного цеха артиллерийского завода во время войны. Это неплохо. Значит, опытный пушкарь. Но у нас продукция будет несколько другая. Сложная продукция. Вы видели нашу ракету?
– Видел. Я привык к пушкам. Сложный механизм – это пушка, а ваше изделие – жестянка какая-то!
– Спасибо за откровенность. К сожалению, не только вы, многие еще не понимают, что такое баллистическая ракета дальнего действия. Ну что, будете работать со мной над «жестянкой»? Правда, это дело нелегкое, если боитесь, лучше откажитесь сразу.
То ли убедил Королев своего собеседника, то ли задел рабочую честь – пушки делали! – тот согласился: «Трудностей, Сергей Павлович, не боюсь. Готов приступить к работе».

Когда происходила эта беседа, еще не было ни подходящей промышленной площадки для будущего цеха, ни людей. В тот же день Семенов нашел помещение в ангаре довоенного аэродрома, того самого, с которого в 1940 г. поднялся ракетоплан 318-1. Тут же сообщил Сергею Павловичу, а тот, не откладывая, отправился к министру, и вопрос был решен по существу в один день. Энергичный Герман Яковлевич Семенов позднее стал начальником производства завода.

Готовить кадры для нового производства, переоборудовать цеха, создавать новые лаборатории и стенды для испытаний приходилось в самые кратчайшие сроки – подгоняло время. Вспоминает главный баллистик ОКБ-1 Королева Рефат Фазылович Аппазов.

«Отдел, который возглавил С.П. Королев в 1946 году, по составу был довольно разношерстным: самолетостроители и артиллеристы, химики и прибористы, радиотехники и двигателисты, математики и механики из университетов. Очень мало было людей, когда-либо соприкасавшихся с ракетной техникой, имеющих о ней более или менее ясное представление. Таких специалистов в институтах еще не готовили, и всем приходилось постигать все на ходу. Сергей Павлович немедленно начал принимать энергичные меры к переподготовке специалистов. Сначала сам прочитал курс лекций по проектированию на специально организованных курсах. Кроме того, привлекал специалистов своего отдела, уже имеющих опыт и склонность к преподавательской работе. Весь поток слушателей Сергей Павлович разбил на четыре группы и предоставил нам возможность в течение нескольких занятий научить слушателей численному интегрированию уравнений движения ракеты. Слушатели затем выполнили самостоятельный расчет и сдали зачет.
Это было первым курсовым заданием, выполненным будущими руководителями различных направлений во время их обучения на курсах».

Осенью того же 47-го года, по договоренности с С.А. Лавочкиным, директор института Гонор направил к нему в авиационное КБ для «переучивания» большую группу мастеров и рабочих. Там культура производства была намного выше, чем у артиллеристов.

Уже в конце 1947 года завершилось оборудование первой лаборатории комплексных испытаний. В ней была установлена штатная испытательно-пусковая аппаратура, штатное бортовое оборудование, имелся большой демонстрационный светоплан, имитирующий процесс пуска ракеты. Назначенный начальником лаборатории Эмиль Борисович Бродский позднее руководил ведущими испытательными подразделениями предприятия, отдав освоению космоса 48 лет жизни.

С первых шагов работы Королев берет под свой контроль производственные цеха, находившиеся в ведении его отдела. Сборка ракет, а потом и космических аппаратов проходила под его руководством и при его участии. Он знал всех начальников цехов и участков, многих мастеров и рабочих. Подолгу беседовал с ними, возникавшие трудности пытался тут же оперативно решать.
С.П. Королев прибегал и к помощи партийных органов, понимая, что партийное влияние подчас сильнее административного решения. Секретарь парторганизации отдела кооперирования А.В. Ершов рассказывает, что Сергей Павлович часто обращался к нему с просьбами ускорить поставки оборудования. По предложению Королева члены комитета партийно-хозяйственного контроля постоянно наблюдали за ходом строительства новых промышленных, социальных и жилых объектов. Б.Э. Апарцева, заместитель секретаря парткома НИИ-88, вспоминает, что ей, «замполиту», в первые годы работы института приходилось сплошь и рядом заниматься бытовыми вопросами. Время было тяжелое. Так как многого не хватало, предприятиям выдавали ордера на одежду, обувь и другие жизненно необходимые товары. Однажды в кабинет к Апарцевой вошел молодой рабочий. «На наш цех, сказал он, – выделили несколько ордеров на обувь. Мне не досталось. А ботинки мои совершенно развалились. Может быть, вы попросите Сергея Павловича, чтобы он за меня походатайствовал перед начальником цеха». «Этот парень, – говорит Белла Эммануиловна, – до сих пор стоит у меня перед глазами – он был босой. Пошла к Королеву, он принимал меня в любое время, сам часто заходил ко мне. На него мой рассказ произвел сильное впечатление – Сергей Павлович, человек очень чуткий к чужой беде, всегда был готов употребить свое влияние, если кто-то нуждался в помощи. Вопрос был решен. Это только один из эпизодов, а их было множество».

Далеко не сразу, но в сознании пушкарей начинал происходить перелом. Ветеран РКК «Энергия» А.П. Галкин в своей книге «Память сердца» приводит такой эпизод. «В начальный период работ над первым искусственным спутником Земли участок сборки напоминал скорее огромную мастерскую, чем современный цех космической техники. Как-то утром зашел туда Сергей Павлович, поздоровался со слесарями-сборщиками, одетыми в грязные спецовки, спросил у мастера:

– Что это вы тут делаете?
Мастер отвечает:
– Собираем изделие.
– А какое изделие?
– Спутник какой-то.
– Не какой-то, а первый искусственный спутник Земли. Приостановите немедленно все работы и позовите сюда начальника цеха.

Пришел В.М. Иванов. Королев ему приказывает:
— Даю вам трое суток, чтобы на участке сборки все блестело. Пол покройте линолеумом, стены и потолок покрасьте, на окнах повесьте белые занавески. Всем сборщикам выпишите белые халаты и перчатки, подставку под космический объект оббейте белым бархатом и чтоб без белых халатов на сборку не входить.

Через три дня Главный конструктор приходит. Поздоровался, осмотрелся и сказал:
— Вот это другое дело. Нельзя работать по старинке. Спасибо, Василий Михайлович, за усердие, - и пошел из цеха». Энергичный, знающий начальник цеха сборки ракет Василий Михайлович Иванов был уважаемым человеком на предприятии, дважды – в 1957 и 1961 годах – награжден орденами Ленина.

А требование Королева о строгом порядке в цехах стало законом на все последующее время. Цех главной сборки, где собирали космические корабли, отличался идеальной чистотой. Рабочих в белоснежных халатах можно было принять за врачей, а не за специалистов, имевших дело с «железками».

Однако «дорога к звездам» сопровождалась не только успехами и триумфами, но и драмами, и трагедиями.

При испытании Р-1 в Капустином Яре 14 сентября 1948 года погиб капитан Павел Ефимович Киселев. Это была первая жертва – к сожалению, не единственная и не последняя на пути освоения космоса. Чтобы проверить удобство обслуживания приборного отсека, находившегося в самой верхней части корпуса ракеты, надо было, находясь там, раскачать навесную люльку. Это было небезопасно. П.Е. Киселев добровольно вызвался проверить отсек. Крепление не выдержало. 34-летний офицер, прошедший всю войну, сорвался с высоты 12 метров и упал на бетон ракетной стартовой площадки…

После выхода первой книги «Калининград –Королев» в 1998 году мы получили письмо от дочери Павла Ефимовича Киселева, Ирины Павловны, которая родилась через две недели после гибели отца. Ее мать, Лариса Борисовна Киселева, преданно любившая своего мужа, до последних дней не уставала повторять: «Неужели все забыли нашего папу?». Она умерла незадолго до выхода книги, так и не узнав, что его не забыли. Не забыли об этом и свидетели происшедшего. В книге «Ракеты и люди» Б.Е. Черток посвятил этой потрясшей всех трагедии горькие строки. Перед тем, как подняться на ракету, Киселев написал «прощальную записку», которая хранится у дочери. Эта записка мужественного и жизнерадостного человека, человека высокого долга. Он любил жизнь, свою жену, ждал рождения ребенка, но, сознавая всю ответственность момента, шагнул навстречу опасности.

Ирина Павловна, знавшая отца только по фотографиям и отдельным вещам, разыскала письма родителей, дневник отца и сумела воссоздать атмосферу того времени, когда начиналась новая ракетно-космическая эра, у истоков которой стоял и Павел Киселев. Ее повесть «Мой незнакомый отец» опубликовал «Московский журнал. История государства Российского» в №№ 2 и 3 за 2000 год.

Пусть эти строки станут памятью замечательному человеку Павлу Ефимовичу Киселеву и всем первопроходцам, прокладывавшим трудную дорогу в неизвестное.
Последние полвека ХХ столетия вошли в историю цивилизации как космическая эпоха. Но еще задолго до этого люди мечтали о том, чтобы вырваться за пределы Земли, во Вселенную. И среди тех, кто верил в неизбежность космического будущего для человечества, были два друга, два инженера-мечтателя.

… Весной 1934 года в воротах дома № 19 по Садово-Спасской улице в Москве, где размещался ГИРД - Группа по изучению реактивного движения, – разговаривали двое.
– Хотел бы я знать, – сказал один, – кто будет проектировать и строить корабль для полета человека в космос?
– Конечно, это будет коллектив, обязательно коллектив! – ответил другой.
– Знаю, и ты, и я войдем в этот коллектив. И если ни одна наша ракета еще не летала в космос, то это не значит, что мы не доживем до межпланетного полета человека.
– Обязательно доживем! И увидим, как люди полетят в космос, а может, полетим и мы.

Этими двумя мечтателями были двадцатисемилетний Сергей Королев и тридцатитрехлетний Михаил Тихонравов. Свой путь в авиацию они начинали с думой о космосе.

Но мечту о космических полетах и ее осуществлением разделяли рубежи и годы. 1937-й был одним из них.

В 1933 году на базе Московской общественной организации ГИРД и Ленинградской лаборатории для разработки ракетных снарядов и ракетных двигателей был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ), первый в мире специализированный НИИ ракетной техники. В НИИ собрались талантливые люди, занимавшиеся разработкой летательных аппаратов – управляемых крылатых ракет – и первых отечественных жидкостных ракетных двигателей. Однако им не пришлось осуществить многого из задуманного. «За участие в антисоветской террористической и диверсионно-вредительской троцкистской организации» в 37-м году были репрессированы и в 38-м расстреляны директор института И.Т. Клейменов и его заместитель Г.Э. Лангемак, в 38-м – арестованы начальник отдела В.П. Глушко, а через два месяца – и его заместитель С.П. Королев. Сергей Павловича приговорили к десяти годам тюремного заключения.
Еще в ГИРДе и РНИИ С.П. Королев и В.П. Глушко работали над первым советским ракетопланом с реактивным двигателем, но довести его до летных испытаний не успели. Ракетоплан дорабатывали в отделе Л.С. Душкина, ведущим конструктором был назначен А.В. Палло.

28 февраля 1940 года в небе над Подлипками появился ракетоплан РП-318-1. Он взлетел с аэродрома авиационного КБ, расположенного на юго-западной окраине Калининграда. Машину в воздух поднял летчик-испытатель В.П. Федоров. В буксировщике, который пилотировал летчик Н.Д. Фиксон, находились авиаконструкторы А.Я Щербаков и А.В. Палло. На высоте 2800 метров летчик отцепил трос, запустил двигатель и, быстро набрав большую скорость, ушел от буксировщика. Испытания прошли успешно.

Ракетоплан РП-318-1 оказался первым в стране пилотируемым аппаратом с жидкостным ракетным двигателем (ЖРД) и первым в мире – с ЖРД на двухкомпонентном топливе с зажиганием, охлаждением и организацией внутрикамерных процессов. Недостаточная мощность ракетного двигателя не позволила планеру стать полноценным самолетом – он взлетел в воздух на буксире. Но начало было положено. Символично, что ракетоплан пролетел там, где совсем в скором времени Главному конструктору Сергею Павловичу Королеву предстояло открывать дорогу к звездам.
Пути бывших «гирдовцев» и специалистов из РНИИ вновь пересеклись в 1946 году - на этот раз в НИИ-88 в Подлипках.

Через год после окончания Великой Отечественной войны, 13 мая 1946 года, вышло Постановление Совета Министров СССР с грифом «сс» («совершенно секретно») за подписью И.В. Сталина о создании реактивного вооружения и организации научно-исследовательских и экспериментальных работ в этой области. Причиной появления Постановления явилась суровая реальность середины XX века. Начиналась «холодная война», и стало очевидным, что долгожданную мирную жизнь, добытую советским народом в жесточайшем кровопролитии с фашизмом, надо не только восстанавливать, но и защищать.

Это постановление и определило дальнейшую судьбу подмосковного Калининграда. В пункте № 9 было записано:

«...создать
…в Министерстве вооружения Научно-исследовательский институт реактивного вооружения и Конструкторское бюро на базе завода № 88.
...в Министерстве вооруженных сил СССР – Научно-исследовательский реактивный институт ГАУ и Государственный Центральный полигон реактивной техники».

Так, в 1946 году близ станции Подлипки, на территории завода № 88, появилось НИИ-88. А в соседнем Болшеве, в военном городке Московского военно-инженерного училища, - НИИ ГАУ, получивший название «4-й Центральный научно-исследовательский институт» (НИИ-4). В Астраханской области в том же году началось строительство полигона Капустин Яр, где проводились первые испытания ракет. НИИ-88 отводилась роль основной базы научно-исследовательских, конструкторских и опытно-производственных работ по созданию баллистических ракет дальнего действия.

Днем рождения советского ракетостроения по праву считается 13 мая 1946 года. Местом рождения – город Калининград (Подлипки) и поселок Болшево.

Незадолго до выхода правительственного документа, в 1945 году, в Восточную Германию выезжает большая группа ракетчиков, специалистов авиационной промышленности, артиллеристов для сбора материалов и документации по восстановлению об-лика немецкой баллистической ракеты ФАУ-2, созданной в Германии в конце войны. В состав советской группы вошли и те, кого впоследствии назовут «первооткрывателями звездных дорог» – С.П. Королев, М.К. Тихонравов, В.П. Глушко, Л.Р. Гонор, Ю.А. Победоносцев, А.М. Исаев, Б.Е. Черток, А.И. Нестеренко, А.И. Соколов, Г.А. Тюлин, Ю.А. Мозжорин.

Перед возвращением в Москву в начале 1947 года министр вооружения Д.Ф. Устинов, собрав главных специалистов, определил ближайшие задачи – точно воспроизвести ФАУ-2 и после этого приступить к созданию своей ракеты с устранением обнаруженных в немецкой технике недостатков. При этом министр подчеркнул: «Мы имеем на это полное право, мы заплатили за него большой кровью!»

На основании Постановления 1946 года приказом министра вооружения Д.Ф. Устинова была определена структура НИИ-88. Директором был назначен генерал-майор артиллерии Л.Р. Гонор, его заместителем и главным инженером - доктор технических наук Ю.А. Победоносцев.

Институт состоял из следующих подразделений: СКБ – специального конструкторского бюро (начальник К.И. Тритко), куда входили отдел № 3 – баллистических ракет дальнего действия (его возглавил С.П. Королев) и три отдела зенитных ракет (руководители Е.В. Синильщиков, С.Е. Рашков, П.И. Костин), научных отделов (до 1949 года находились в ведении главного инженера Ю.А. Победоносцева), опытного завода (директор П.И. Малолетов) и филиала института в городе Осташкове, где работали немецкие специалисты

Спустя много лет, ближайший соратник С.П. Королева, академик Б.Е. Черток напишет: «Королеву, одному из первых зачинателей ракетной техники в нашей стране, пришлось сполна испить горькую чашу унижений, начиная с ареста в 1938 году, убедиться после освобождения в 1944-м, что многие вынашиваемые им идеи уже осуществлены другими, и во многом немецкие ракетчики ушли значительно дальше самых предельных его планов. Обидно было, получив, наконец-то, должность Главного конструктора, испытывать не свою, а немецкую ракету и конструировать отечественную Р-1, являющуюся ее точной копией» .

Еще изучая в Германии немецкую ракету, советские специалисты поняли, что в ее конструкцию необходимо внести принципиальное изменение – до цели должна лететь не вся ракета, а только ее головная часть с боевым зарядом. Это сразу снимало проблему прочности корпуса при входе в атмосферу – одно из самых слабых мест ракеты.

С.П. Королев одновременно с текущими работами по ФАУ-2 (в русском варианте Р-1) начал проектировать отечественную ракету Р-2 на дальность полета 600 км. И на первом же заседании научно-технического совета института 25 апреля 1947 года защитил ее эскизный проект. Дальность полета этой ракеты была в два раза большей, чем у Р-1. В проекте была использована идея несущих баков и отделения головной части ракеты. Для облегчения конструкции ракеты предусматривалось изготовление корпуса не из стали, а из легких алюминиевых сплавов.

По воспоминаниям ветеранов космоса, события тех лет менялись с калейдоскопической быстротой: осень 1947 года – пуски ФАУ-2, осень 1948 и 1949 годов - пуски пер-вой и второй серии отечественной ракеты Р-1 с более информативной радиотелеметрической системой. Одновременно проводились работы по проектированию Р-2, велись проработки ракеты Р-5. Новые проблемы возникали практически ежедневно.

В процессе первых полигонных испытаний возник неформальный Совет Главных конструкторов во главе с Сергеем Павловичем Королевым. В Совет вошли: В.П. Глушко, В.П. Бармин, Н.А. Пилюгин, М.С. Рязанский, В.И. Кузнецов.

Уже на базе первой ракеты Р-1 создаются геофизические ракеты для исследования атмосферы до высоты 100 километров. Первая геофизическая ракета была запущена 21 апреля 1949 года. Ведущим конструктором по геофизическим ракетам Королев назначил инженера Александра Матвеевича Петряхина. По инициативе С.П. Королева совместно с институтами Академии наук СССР разрабатывалась программа научных исследований верхних слоев атмосферы, ближнего и дальнего космоса.

Базой для развертывания нового производства стал завод № 88.

Сегодня даже королевские ветераны редко употребляют в своей речи это словосочетание: «завод № 88». А молодые жители города и не догадываются о том, что так назывался нынешний завод экспериментального машиностроения (ЗЭМ). Завод № 88 вошел в историю как предприятие, где проводились опытные работы по созданию отечественных ракет, и уже по одной этой причине является уникальным памятником. Его территория отделена от трассы Ярославского шоссе внушительным забором. За ним возвышаются многоэтажные корпуса, многие из которых хорошо видны с проезжей части. И кажется, что так было всегда. Но… «Когда мы впервые увидели в Подлипках будущий ракетный завод, то пришли в ужас, – вспоминает Черток. - Грязь, оборудование примитивное, да и то разграблено. По сравнению с авиационной промышленностью, откуда мы перешли, это был, как нам казалось, пещерный век. Королев и его окружение начали упорную борьбу за налаживание культуры производства. Устинов оказал нам в этом мощную поддержку. Но надо отдать должное и артиллерийской технологии, и производственникам, технологам, которые с энтузиазмом военного времени включились в решение наших проблем».

Новая ракетная техника требовала полного переоборудования цехов и высокой культуры производства. Надо было не только перестраивать завод, но и «ломать» психологию заводских кадров, бывших артиллеристов. К ракетам поначалу они относились не так, как к пушкам. Званием «пушкарь» гордились, а ракеты пока были чем-то непонятным и даже неинтересным.

Характерный диалог произошел между Королевым и будущим начальником экспериментального цеха Г.Я. Семеновым.

– Вы были начальником сборочного цеха артиллерийского завода во время войны. Это неплохо. Значит, опытный пушкарь. Но у нас продукция будет несколько другая. Сложная продукция. Вы видели нашу ракету?
– Видел. Я привык к пушкам. Сложный механизм – это пушка, а ваше изделие – жестянка какая-то!
– Спасибо за откровенность. К сожалению, не только вы, многие еще не понимают, что такое баллистическая ракета дальнего действия. Ну что, будете работать со мной над «жестянкой»? Правда, это дело нелегкое, если боитесь, лучше откажитесь сразу.
То ли убедил Королев своего собеседника, то ли задел рабочую честь – пушки делали! – тот согласился: «Трудностей, Сергей Павлович, не боюсь. Готов приступить к работе».

Когда происходила эта беседа, еще не было ни подходящей промышленной площадки для будущего цеха, ни людей. В тот же день Семенов нашел помещение в ангаре довоенного аэродрома, того самого, с которого в 1940 г. поднялся ракетоплан 318-1. Тут же сообщил Сергею Павловичу, а тот, не откладывая, отправился к министру, и вопрос был решен по существу в один день. Энергичный Герман Яковлевич Семенов позднее стал начальником производства завода.

Готовить кадры для нового производства, переоборудовать цеха, создавать новые лаборатории и стенды для испытаний приходилось в самые кратчайшие сроки – подгоняло время. Вспоминает главный баллистик ОКБ-1 Королева Рефат Фазылович Аппазов.

«Отдел, который возглавил С.П. Королев в 1946 году, по составу был довольно разношерстным: самолетостроители и артиллеристы, химики и прибористы, радиотехники и двигателисты, математики и механики из университетов. Очень мало было людей, когда-либо соприкасавшихся с ракетной техникой, имеющих о ней более или менее ясное представление. Таких специалистов в институтах еще не готовили, и всем приходилось постигать все на ходу. Сергей Павлович немедленно начал принимать энергичные меры к переподготовке специалистов. Сначала сам прочитал курс лекций по проектированию на специально организованных курсах. Кроме того, привлекал специалистов своего отдела, уже имеющих опыт и склонность к преподавательской работе. Весь поток слушателей Сергей Павлович разбил на четыре группы и предоставил нам возможность в течение нескольких занятий научить слушателей численному интегрированию уравнений движения ракеты. Слушатели затем выполнили самостоятельный расчет и сдали зачет.
Это было первым курсовым заданием, выполненным будущими руководителями различных направлений во время их обучения на курсах».

Осенью того же 47-го года, по договоренности с С.А. Лавочкиным, директор института Гонор направил к нему в авиационное КБ для «переучивания» большую группу мастеров и рабочих. Там культура производства была намного выше, чем у артиллеристов.

Уже в конце 1947 года завершилось оборудование первой лаборатории комплексных испытаний. В ней была установлена штатная испытательно-пусковая аппаратура, штатное бортовое оборудование, имелся большой демонстрационный светоплан, имитирующий процесс пуска ракеты. Назначенный начальником лаборатории Эмиль Борисович Бродский позднее руководил ведущими испытательными подразделениями предприятия, отдав освоению космоса 48 лет жизни.

С первых шагов работы Королев берет под свой контроль производственные цеха, находившиеся в ведении его отдела. Сборка ракет, а потом и космических аппаратов проходила под его руководством и при его участии. Он знал всех начальников цехов и участков, многих мастеров и рабочих. Подолгу беседовал с ними, возникавшие трудности пытался тут же оперативно решать.
С.П. Королев прибегал и к помощи партийных органов, понимая, что партийное влияние подчас сильнее административного решения. Секретарь парторганизации отдела кооперирования А.В. Ершов рассказывает, что Сергей Павлович часто обращался к нему с просьбами ускорить поставки оборудования. По предложению Королева члены комитета партийно-хозяйственного контроля постоянно наблюдали за ходом строительства новых промышленных, социальных и жилых объектов. Б.Э. Апарцева, заместитель секретаря парткома НИИ-88, вспоминает, что ей, «замполиту», в первые годы работы института приходилось сплошь и рядом заниматься бытовыми вопросами. Время было тяжелое. Так как многого не хватало, предприятиям выдавали ордера на одежду, обувь и другие жизненно необходимые товары. Однажды в кабинет к Апарцевой вошел молодой рабочий. «На наш цех, сказал он, – выделили несколько ордеров на обувь. Мне не досталось. А ботинки мои совершенно развалились. Может быть, вы попросите Сергея Павловича, чтобы он за меня походатайствовал перед начальником цеха». «Этот парень, – говорит Белла Эммануиловна, – до сих пор стоит у меня перед глазами – он был босой. Пошла к Королеву, он принимал меня в любое время, сам часто заходил ко мне. На него мой рассказ произвел сильное впечатление – Сергей Павлович, человек очень чуткий к чужой беде, всегда был готов употребить свое влияние, если кто-то нуждался в помощи. Вопрос был решен. Это только один из эпизодов, а их было множество».

Далеко не сразу, но в сознании пушкарей начинал происходить перелом. Ветеран РКК «Энергия» А.П. Галкин в своей книге «Память сердца» приводит такой эпизод. «В начальный период работ над первым искусственным спутником Земли участок сборки напоминал скорее огромную мастерскую, чем современный цех космической техники. Как-то утром зашел туда Сергей Павлович, поздоровался со слесарями-сборщиками, одетыми в грязные спецовки, спросил у мастера:

– Что это вы тут делаете?
Мастер отвечает:
– Собираем изделие.
– А какое изделие?
– Спутник какой-то.
– Не какой-то, а первый искусственный спутник Земли. Приостановите немедленно все работы и позовите сюда начальника цеха.

Пришел В.М. Иванов. Королев ему приказывает:
— Даю вам трое суток, чтобы на участке сборки все блестело. Пол покройте линолеумом, стены и потолок покрасьте, на окнах повесьте белые занавески. Всем сборщикам выпишите белые халаты и перчатки, подставку под космический объект оббейте белым бархатом и чтоб без белых халатов на сборку не входить.

Через три дня Главный конструктор приходит. Поздоровался, осмотрелся и сказал:
— Вот это другое дело. Нельзя работать по старинке. Спасибо, Василий Михайлович, за усердие, - и пошел из цеха». Энергичный, знающий начальник цеха сборки ракет Василий Михайлович Иванов был уважаемым человеком на предприятии, дважды – в 1957 и 1961 годах – награжден орденами Ленина.

А требование Королева о строгом порядке в цехах стало законом на все последующее время. Цех главной сборки, где собирали космические корабли, отличался идеальной чистотой. Рабочих в белоснежных халатах можно было принять за врачей, а не за специалистов, имевших дело с «железками».

Однако «дорога к звездам» сопровождалась не только успехами и триумфами, но и драмами, и трагедиями.

При испытании Р-1 в Капустином Яре 14 сентября 1948 года погиб капитан Павел Ефимович Киселев. Это была первая жертва – к сожалению, не единственная и не последняя на пути освоения космоса. Чтобы проверить удобство обслуживания приборного отсека, находившегося в самой верхней части корпуса ракеты, надо было, находясь там, раскачать навесную люльку. Это было небезопасно. П.Е. Киселев добровольно вызвался проверить отсек. Крепление не выдержало. 34-летний офицер, прошедший всю войну, сорвался с высоты 12 метров и упал на бетон ракетной стартовой площадки…

После выхода первой книги «Калининград –Королев» в 1998 году мы получили письмо от дочери Павла Ефимовича Киселева, Ирины Павловны, которая родилась через две недели после гибели отца. Ее мать, Лариса Борисовна Киселева, преданно любившая своего мужа, до последних дней не уставала повторять: «Неужели все забыли нашего папу?». Она умерла незадолго до выхода книги, так и не узнав, что его не забыли. Не забыли об этом и свидетели происшедшего. В книге «Ракеты и люди» Б.Е. Черток посвятил этой потрясшей всех трагедии горькие строки. Перед тем, как подняться на ракету, Киселев написал «прощальную записку», которая хранится у дочери. Эта записка мужественного и жизнерадостного человека, человека высокого долга. Он любил жизнь, свою жену, ждал рождения ребенка, но, сознавая всю ответственность момента, шагнул навстречу опасности.

Ирина Павловна, знавшая отца только по фотографиям и отдельным вещам, разыскала письма родителей, дневник отца и сумела воссоздать атмосферу того времени, когда начиналась новая ракетно-космическая эра, у истоков которой стоял и Павел Киселев. Ее повесть «Мой незнакомый отец» опубликовал «Московский журнал. История государства Российского» в №№ 2 и 3 за 2000 год.

Пусть эти строки станут памятью замечательному человеку Павлу Ефимовичу Киселеву и всем первопроходцам, прокладывавшим трудную дорогу в неизвестное.